Глава 31

Симон пришел на работу в семь часов. До этого он успел поспать два с половиной часа, выпить полчашки кофе и заработать головную боль. Некоторые люди довольствуются кратким сном. Симон не принадлежал к их числу.

А вот Кари, видимо, принадлежала. Во всяком случае, идя навстречу Симону, она выглядела на удивление свежей.

– Ну? – спросил Симон.

Он опустился в свое офисное кресло и вскрыл коричневый конверт, который лежал в его почтовой ячейке.

– Никто из троих арестованных вчера не заговорил, – сообщила Кари. – Они вообще ни слова не произнесли. Даже отказываются называть свои имена.

– Умные мальчики. А мы знаем, кто они?

– Да, конечно. Наши агенты их узнали. Все трое ранее судимы. А прямо посреди ночи совершенно неожиданно явился адвокат и пресек наши попытки разговорить их. Некий Эйнар Харнес. И еще я отследила телефон, с которого этот Сын отправил свое сообщение. Он принадлежит Фиделю Лаэ, владельцу псарни. Телефон не отвечает на вызовы, но сигналы базовых станций показывают, что аппарат находится на его псарне. Мы направили туда два патрульных автомобиля.

Симон понял, почему она, в отличие от него, не казалась только что вылезшей из постели. Она в нее и не забиралась – работала всю ночь.

– А потом еще этот Хуго Нестор, которого вы просили найти, – продолжила Кари.

– Да?

– Его нет по домашнему адресу, он не отвечает на телефонные звонки, его нет в офисе, но все это может быть фиктивным. Единственное, что у меня есть, – это утверждение одного из наших агентов, что Нестор вчера вечером был в «Вермонте».

– Хм. Тебе не кажется, что от меня дурно пахнет, инспектор Адель?

– Не обратила внимания, но мы ведь не…

– Тогда мне не следует воспринимать это как намек, а?

Симон держал в руке три зубные щетки.

– Ими уже пользовались, – сказала Кари. – От кого вы их получили?

– Посмотрим, – пробормотал Симон, заглядывая внутрь конверта.

Он вытащил листок бумаги с логотипом отеля «Рэдиссон». Имени отправителя не было, только короткое сообщение, написанное от руки:

Проверьте на ДНК. С.

Он протянул лист бумаги Кари и уставился на щетки.

– Какой-то псих, – сказала Кари. – В Центре судебной медицины все заняты этими убийствами, и они не станут…

– Отвези их туда, – велел Симон.

– Что?

– Это он.

– Кто?

– С. Это Сонни.

– Откуда вы знаете…

– Попроси сделать срочный анализ.

Кари посмотрела на него. Телефон Симона начал звонить.

– Хорошо, – сказала она.

Кари все еще стояла перед лифтом, когда Симон подошел и встал рядом с ней. Он был в пальто.



– Сначала ты съездишь со мной в другое место, – сказал он.

– Да?

– Звонил Осмунд Бьёрнстад. Они нашли новый труп.

В ельнике глухо заплакала лесная птица.

Высокомерие с Осмунда Бьёрнстада как сдуло. Он был бледен. По телефону он прямо заявил: «Нам нужна помощь, Кефас».

Симон стоял рядом с инспектором Крипоса и Кари и сквозь ограду осматривал клетку и остатки трупа, предварительно опознанного при помощи различных кредитных карт как Хуго Нестор. Подтверждение они могли получить только после того, как зубы трупа сравнят с рентгеновскими снимками, сделанными во время посещений дантиста. В том, что труп бывал у дантиста, Симон удостоверился, не сходя с места, по пломбам в обнаженных зубах. Двое полицейских из собачьего патруля, которые увезли аргентинских догов, дали ужасное объяснение состоянию трупа: «Собаки были голодными. Кто-то давал им слишком мало пищи».

– Нестор был начальником Калле Фаррисена, – сказал Симон.

– Знаю, – простонал Бьёрнстад. – Врата ада разверзнутся, когда об этом проведает пресса.

– Как вы нашли Лаэ?

– Две патрульные машины приехали на псарню в поисках следов телефона, – ответил Бьёрнстад.

– Это я их направила, – сказала Кари. – Нам кто-то прислал эсэмэс-сообщение.

– Сначала они обнаружили телефон Лаэ, – произнес Бьёрнстад. – Он лежал на воротах, как будто кто-то положил его туда, чтобы его легко было засечь и обнаружить. Полицейские поискали в доме, но не нашли Лаэ. Они уже собирались уезжать, как вдруг одна из полицейских собак на что-то прореагировала и стала рваться в лес. Там они и нашли… это. – Он взмахнул руками.

– Лаэ? – спросил Симон, кивая на дрожащего мужчину в шерстяном одеяле, сидевшего на пеньке позади них.

– По его словам, преступник угрожал ему пистолетом. Он запер его в соседней клетке, отобрал мобильник и бумажник. Лаэ просидел взаперти полтора суток. Он видел все, что произошло.

– И что он говорит?

– Он совершенно сломлен, бедняга, и болтает без умолку. Что Нестор был его клиентом, что он незаконно торговал собаками. Но он не может дать приличного описания преступника. Обычный случай: свидетели не помнят лиц людей, угрожавших их жизни.



– О, они прекрасно их помнят, – сказал Симон. – Эти лица они будут помнить всю свою жизнь. Только они помнят их не такими, какими мы, все остальные, их видим. Поэтому и дают неправильные описания. Подождите.

Симон подошел к мужчине и присел на пенек рядом с ним.

– Как он выглядел? – спросил Симон.

– Я уже давал описание…

– Вот так? – спросил Симон, доставая из внутреннего кармана фотографию и показывая ему. – Попробуйте представить его без бороды и длинных волос.

Мужчина долго изучал фотографию, медленно кивая.

– Взгляд. У него был особенный взгляд. Какой-то невинный, что ли.

– Уверены?

– Точно.

– Спасибо.

– Он все время это повторял. «Спасибо». И еще заплакал, когда собаки набросились на Нестора.

Симон убрал фотографию в карман.

– И последнее. Вы сказали полиции, что он угрожал вам пистолетом. В какой руке он держал пистолет?

Мужчина моргнул два раза, как будто раньше об этом не задумывался.

– В левой. Он левша.

Симон поднялся и подошел к Бьёрнстаду и Кари:

– Это Сонни Лофтхус.

– Кто? – спросил Осмунд Бьёрнстад.

Симон пристально посмотрел на инспектора:

– Разве не вы с «Дельтой» пытались изловить его в «Иле»?

Бьёрнстад покачал головой.

– Неважно, – сказал Симон, вновь вынимая фотографию. – Нужно объявлять его в розыск, и чтобы общественность нам помогла. Надо отправить это фото в редакции новостей НРК и ТВ-два.

– Сомневаюсь, что человека можно опознать по этой фотографии.

– Пусть подстригут и побреют его в «Фотошопе», пусть делают что угодно. Как быстро это можно устроить?

– Они освободят для нас место при первой же возможности, поверьте мне, – сказал Бьёрнстад.

– Тогда утренние новости через пятнадцать минут, – произнесла Кари, взяла мобильник и включила функцию фотоаппарата. – Возьмите фотографию и держите ровно. Кому в НРК мы можем это отправить?

Морган Аскёй осторожно потрогал корочку ранки на запястье, но тут автобус резко затормозил, он сорвал корку, и на руке выступила капля крови. Морган быстро поднял глаза – он не выносил вида крови.

Он вышел на остановке у Государственной тюрьмы строгого режима, где проработал два месяца, и двинулся вслед за группой других надзирателей. Какой-то парень в форме нагнал его и пошел рядом.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – машинально ответил Морган, посмотрел на парня, но не узнал.

Однако тот продолжал идти рядом с ним, как будто они были знакомы. Или как будто хотел познакомиться.

– Ты не из корпуса А, – сказал парень. – Новенький?

– Из корпуса Б, – ответил Морган. – Два месяца.

– Вот как.

Парень был моложе остальных любителей формы. Обычно пожилые ходят на работу и с работы в форме, словно гордятся ею. Как сам начальник, Франк. Морган чувствовал бы себя полным идиотом, если бы сел в автобус в форме. На него все пялились бы, а может, кто-нибудь спросил бы, где он работает. В Гостюрьме, так-то. В тюрьме. Черт возьми. Он посмотрел на удостоверение, приколотое к форме парня. Сёренсен.

Они прошли вместе мимо будки охранника, и Морган кивнул сидевшему в ней человеку.

Когда они приблизились к входной двери, парень достал мобильный телефон и немного отстал – возможно, собирался послать сообщение.

За шедшими впереди захлопнулась дверь, и Моргану пришлось достать свой ключ. Он отпер дверь.

– Спасибо большое, – произнес этот тип Сёренсен и проскользнул вперед него.

Морган вошел следом за ним и свернул к шкафчикам. Он увидел, как парень вместе с другими забежал в шлюз, ведущий к корпусам.

Бетти скинула туфли и плюхнулась на кровать. Ну и ночная смена! Она устала и знала, что сразу не заснет, но попытаться в любом случае стоило. А чтобы это удалось, ей необходимо избавиться от мыслей, что она должна была сообщить в полицию о том, что произошло в люксе номер 4. После того как они вместе с сотрудником службы безопасности осмотрели номер, чтобы удостоверится, что ничего не сломано и не украдено, Бетти решила немного прибрать. Она уже собиралась выкинуть половинку лимона, как вдруг заметила в мусорной корзине использованный одноразовый шприц. Ее мозг совершенно самостоятельно сложил два и два: странный цвет фруктовой мякоти и шприц. Бетти ощупала кожуру лимона и обнаружила на ней несколько крошечных дырочек. Она выжала каплю на ладонь и увидела, что та мутная, как будто содержит мел. Бетти осторожно коснулась капли языком и почувствовала, что к сильному вкусу лимона примешивается другой, горький лекарственный вкус. Ей надо было принять решение. Существуют ли предписания, запрещающие постояльцам использовать лимоны со странным вкусом? Или иметь одноразовые шприцы: вдруг у гостя диабет или другая болезнь? Или играть со своими гостями в странные игры? Она забрала содержимое мусорной корзины с собой и выбросила. Затем сделала запись в журнале происшествий о шуме в люксе 4 и о привязанном к унитазу мужчине, который спокойно разъяснил им случившееся. Что еще она могла сделать?

Бетти включила телевизор и начала раздеваться. Затем пошла в ванную, смыла косметику и почистила зубы. Все это время она слышала ровный голос диктора новостного канала ТВ-2. Обычно телевизор работал тихо, он помогал ей заснуть, возможно потому, что голос постоянного диктора напоминал ей голос отца. Диктор с таким голосом может объявить о гибели континентов, не потревожив вас. Ну а еще она начала принимать снотворное. Слабенькое, но тем не менее. Ее врач посоветовал отказаться от ночных смен и посмотреть, поможет ли это. Однако путь наверх не бывает гладким, нужно пройти через свои тернии. Сквозь шум воды из-под крана и шорох зубной щетки она расслышала, как голос говорит, что полиция разыскивает одного человека за убийство на псарне, случившееся прошлой ночью, и что этого человека связывают также с убийством Агнете Иверсен и тройным убийством в Гамлебюене.

Бетти прополоскала рот, выключила кран, пошла в спальню и резко остановилась в дверном проеме. Она увидела лицо на экране телевизора.

Это был он.

У него была борода и длинные волосы, но Бетти хорошо натренировалась снимать с лиц маски и маскировку, сравнивать их с имевшимися в «Плазе» и других международных отелях фотографиями известных гостиничных мошенников, которые рано или поздно появятся в их службе приема гостей. И это был он. Она видела, как он заселялся в гостиницу без очков и с бровями.

Бетти посмотрела на телефон, лежащий на тумбочке у кровати.

Внимательность и тактичность. Интересы отеля на первом месте. Далеко пойдет.

Она зажмурила глаза.

Мама была права. Чертово любопытство.

Арильд Франк стоял у окна и наблюдал, как надзиратели ночной смены выходят из ворот. Он отмечал, кто из надзирателей опаздывает к началу первой смены. Он был раздражен. Люди, не способные выполнять свою работу, нервировали его. Например, люди из Крипоса и отдела по расследованию убийств. Чего стоит операция в «Иле»: у них имелась информация, а Лофтхус все равно ускользнул. Так продолжаться не может. А вот и расплата за небрежность полиции: сегодня ночью убили Хуго Нестора. На псарне. Поверить невозможно. Один человек, наркоман, смог столько уничтожить. Гражданина во Франке ужасно раздражала некомпетентность, его даже раздражало, что полиция не смогла вывести на чистую воду его самого, коррумпированного тюремного руководителя. Он ясно видел подозрение в глазах Симона Кефаса, но Кефас, естественно, не осмелился нанести удар: эта трусливая крыса могла потерять слишком много. Симон Кефас проявлял мужество только тогда, когда на кону стояли мертвые деньги. Чертовы деньги. А что он думал? Что они смогут купить ему бюст, имя, которое будут помнить, славу строителя общества? А подсесть на деньги – это все равно что подсесть на героин, и цифры в сумме банковского счета становились целью, а не средством, потому что осмысленных целей больше не существовало. И, как и героинщик, ты знал и понимал это и все же ничего не мог с этим поделать.

– Надзиратель Сёренсен идет, – сказала секретарь в приемной.

– Не…

– Он прошел мимо меня, будет через минуту.

– Вот как? – сказал Франк.

Сёренсен. Он что, собирается досрочно выйти с больничного? Нетипичное поведение для норвежского работника.

У него за спиной открылась дверь.

– Ну, Сёренсен? – громко произнес Арильд Франк, не оборачиваясь. – Забыли постучать?

– Сядь.

Франк услышал, как щелкнул дверной замок, и удивленно повернулся на голос. И замер, увидев пистолет.

– Только пикни, и я застрелю тебя прямо в лоб.

У пистолета есть одно свойство: когда он на кого-то наведен, то тот, на кого он нацелен, обычно так сильно концентрируется на пистолете, что не сразу узнает человека, держащего оружие. Но когда парень оторвал от пола ногу и толкнул кресло, покатившееся к руководителю тюрьмы, Франк понял, кто перед ним. Он вернулся.

– Ты изменился, – произнес Франк.

Он собирался сказать это более авторитетно, но в горле у него пересохло, и он не мог издавать нормальных звуков.

Пистолет поднялся чуть выше, и Франк мгновенно опустился в кресло.

– Положи руки на подлокотники, – сказал парень. – Сейчас я нажму кнопку на коммутаторе, и ты велишь Ине сходить в пекарню и купить нам с тобой булочек. Немедленно.

Он нажал на кнопку.

– Да? – раздался любезный голос секретарши.

– Ина… – Мозг Франка отчаянно искал альтернативные варианты.

– Да?

– Сходите… – Метания Франка резко прекратились, когда он увидел, как палец мальчишки Лофтхуса отводит курок немного назад. – Сходите купите свежих булочек, пожалуйста. Прямо сейчас.

– Да, хорошо.

– Спасибо, Ина.

Лофтхус отпустил кнопку, вынул из кармана рулон белого скотча, обошел вокруг кресла Франка и начал привязывать его руки к подлокотникам. После этого он привязал его туловище к спинке кресла, а ноги – к ножкам с колесиками. Странная мысль посетила Франка: он должен быть напуган сильнее. Мальчишка убил Агнете Иверсен. Калле. Сильвестра. Хуго Нестора. Он что, не понимает, что умрет? Может, все из-за того не относящегося к делу факта, что он находится в собственном безопасном офисе в Гостюрьме и что сейчас разгар дня. Или из-за того, что он наблюдал, как этот мальчишка взрослеет в его собственной тюрьме, ни разу не проявив воли или склонности к насилию, кроме того единственного случая с Халденом.

Мальчишка обшарил его карманы и вынул бумажник и ключи от машины.

– «Порше-кайен», – громко прочитал он на ключах. – Дорогая машина для государственного служащего, не находишь?

– Чего ты хочешь?

– Я хочу получить ответы на три простых вопроса. Если ответишь честно, останешься в живых. Если нет, я, к сожалению, буду вынужден лишить тебя жизни, – произнес он почти извиняющимся тоном. – Первый вопрос: на какой счет и на какое имя Нестор посылал деньги, когда платил тебе?

Франк задумался. О счете никто не знал, он мог сказать что угодно, придумать номер, который никто не сможет подтвердить. Франк открыл рот, но мальчишка прервал его:

– Если бы я был на твоем месте, я бы подумал, прежде чем отвечать.

Франк уставился на дуло пистолета. Что он имеет в виду? Никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть номер его счета. Никто, кроме, конечно, Нестора, посылавшего деньги. Франк моргнул. Неужели он заставил Нестора перед смертью назвать номер его счета? Это что, проверка?

– Счет открыт на организацию, – сказал Франк. – На фирму «Деннис лимитед», зарегистрированную на Каймановых островах.

– А номер счета?

Мальчишка держал перед собой нечто похожее на позолоченную визитку. Он что, записал на ней номер, полученный от Нестора? А если мальчишка блефует, что тогда? Впрочем, даже если он продиктует номер счета, мальчишка все равно не сможет снять с него деньги.

Франк начал диктовать.

– Помедленнее, – сказал мальчишка, глядя на карточку. – И четче.

Франк сделал, как было велено.

– Теперь осталось только два вопроса, – произнес мальчишка, когда Франк закончил. – Кто убил моего отца? И кто был кротом, который помогал Близнецу?

Арильд Франк заморгал. Теперь тело все поняло. Оно поняло и брызнуло потом из каждой поры. Поняло, что ему надо бояться. Нож. Маленький, мерзкий, кривой нож Хуго Нестора.

Он закричал.

– Тогда я понимаю, – сказал Симон, опустил телефон в карман пиджака и выехал из туннеля на свет, в район Бьёрвика у Осло-фьорда.

– Что понимаете? – спросила Кари.

– Одна из ночных портье в «Плазе» только что позвонила в полицию и рассказала, что разыскиваемый прошлую ночь провел в их люксе. Под именем Фидель Лаэ. И что после жалобы соседей в его номере обнаружили другого человека, прикованного к унитазу. Он улизнул из отеля, как только его освободили. Кроме того, в отеле проверили записи с камер наблюдения у входных дверей и увидели Лофтхуса, входящего внутрь вместе с Хуго Нестором и мужчиной, обнаруженным позже в его номере.

– Вы так и не сказали, что же вы такое поняли.

– Ах да. Откуда эта троица с улицы Энерхауггата узнала, что мы придем за ними. Судя по журналу происшествий отеля, привязанный к унитазу в «Плазе» покинул отель сразу после того, как мы прибыли к дому, где содержались невольницы. Этот парень позвонил всем и рассказал, что Нестора похитили, и они приготовились покинуть все опасные позиции, которые мог сдать Нестор. Они помнили, что случилось с Калле. Но когда они уже собрались увезти девочек на грузовике, то обнаружили, что мы прибыли на место. Тогда они стали ждать, когда мы исчезнем. Или когда мы оба зайдем внутрь, чтобы они смогли спокойно отъехать.

– Вы немало размышляли над этим, – сказала Кари. – Над тем, откуда они могли узнать о нашем прибытии.

– Возможно, – произнес Симон, сворачивая к Полицейскому управлению. – Но теперь я это знаю.

– Вы знаете, как все могло быть, – поправила Кари. – Можете рассказать, о чем вы сейчас думаете?

Симон пожал плечами:

– Что нам надо взять Лофтхуса до того, как он шире раскроет врата ада.

– Смешной тип, – сказал Морган Аскёй старшему коллеге, когда они шли по широкому коридору с распахнутыми дверьми камер, приготовленных к утренней инспекции. – Его зовут Сёренсен. Просто подошел ко мне.

– Не может быть, – возразил коллега. – В корпусе А работает только один Сёренсен, и он сейчас на больничном.

– Да, это был он. Я видел удостоверение с именем на его форме.

– Но я разговаривал с Сёренсеном пару дней назад, его как раз снова отправили в больницу.

– Значит, быстро поправился.

– Странно. Ты сказал, он был в форме? Это не Сёренсен, тот ненавидит форму и всегда оставляет ее в своем шкафчике в гардеробной. Оттуда ее украл Лофтхус.

– Сбежавший?

– Да. Как тебе здесь работается, Аскёй?

– Хорошо.

– Прекрасно. Используй отгулы, не поддавайся искушению поработать побольше.

Они сделали еще шесть шагов, после чего резко остановились и посмотрели в широко раскрытые глаза друг друга.

– Как выглядел тот парень? – спросил коллега.

– А как выглядит Лофтхус? – спросил Морган.

Франк дышал через нос. Его крик остановила рука мальчишки, накрывшая рот. Потом мальчишка сбросил ботинок, снял носок, запихал его в рот Франка и заклеил ему рот скотчем.

Затем мальчишка разрезал скотч, крепивший правую руку Франка к подлокотнику, так чтобы его пальцы смогли взять поданную ручку и поднести ее к бумаге, лежащей на краю письменного стола.

– Отвечай.

Франк написал: «Не знаю». И выпустил ручку из пальцев.

Он услышал треск отрывающегося скотча, почувствовал запах клея, исходивший от него, а потом скотч закрыл его ноздри и перекрыл подачу воздуха. Франк ощутил, как его собственное тело словно вышло из-под контроля, стало дергаться и вытягиваться в кресле. Крутиться и вертеться. Выплясывать перед чертовым мальчишкой! Давление в голове увеличивалось, скоро ее разорвет. Он приготовился умереть, как вдруг увидел, что мальчишка тычет острым концом ручки в туго натянутый перед его ноздрей скотч.

Он проткнул дырку, и левая ноздря Арильда Франка втянула воздух, а по его щекам потекли первые теплые слезы.

Мальчишка снова протянул ему ручку. Франк сосредоточился.

«Пощади. Написал бы имя крота, если бы знал».

Мальчишка прочитал. Он закрыл глаза и сморщил лицо, как будто от боли. Затем оторвал еще один кусок скотча.

На столе зазвонил телефон. Франк с надеждой посмотрел на него. На дисплее высветился внутренний номер. Начальник охраны Голдсруд. Но мальчишка не беспокоился, он снова сосредоточенно приклеивал скотч к крыльям носа Франка. И Франк почувствовал дрожь, спутницу паники. Он не совсем понимал, дрожит он или смеется.

– Шеф не отвечает, – сказал Гейр Голдсруд, опуская трубку. – А Ины нет на месте, обычно она берет трубку, когда шеф отсутствует. Но прежде чем беспокоить шефа, давайте еще раз повторим. Вы говорите, что человек, которого вы видели, называл себя Сёренсеном и был похож вот на этого… – Начальник охраны указал на монитор компьютера, куда была выведена фотография Сонни Лофтхуса.

– Не похож! – прокричал Морган. – Это и есть он, я же говорю.

– Спокойно, – сказал пожилой коллега.

– Спокойно, как же, – фыркнул Морган. – Парня разыскивают всего-навсего за шесть убийств.

– Я позвоню на мобильный Ины, и, если она не знает, где шеф, мы начнем внутренние поиски самостоятельно. Но мне не нужна паника, это ясно?

Морган перевел взгляд с коллеги на начальника охраны. Ему казалось, что паниковать скорее должен он, а не рядовые сотрудники. Сам Морган был всего лишь возбужден. Чертовски возбужден. Заключенный, тайком проникший в Гостюрьму, – неужели это случилось на самом деле?

– Ина? – чуть не закричал Голдсруд в телефон, и Морган увидел облегчение на его лице. Легко обвинить начальника охраны в боязни взять на себя ответственность, но быть начальником среднего звена при помощнике начальника тюрьмы – это адская работа. – Нам немедленно надо связаться с Франком! Где он?

Морган увидел, как облегчение на его лице сменяется изумлением, а затем ужасом. Начальник охраны прервал связь.

– Что… – начал пожилой коллега.

– Она говорит, у него посетитель, – произнес Голдсруд. Он поднялся и пошел к шкафам у дальней стены кабинета. – Некий Сёренсен.

– Что мы будем делать? – спросил Морган.

Гейр вставил ключ в замок, повернул его и открыл шкаф.

– Вот что, – ответил он.

Морган насчитал двенадцать винтовок.

– Дан и Харальд, пойдете со мной! – прокричал Голдсруд, и Морган больше не слышал изумления, ужаса или боязни ответственности в его голосе. – Сейчас!

Симон и Кари стояли у лифтов в атриуме Полицейского управления, когда у Симона зазвонил телефон.

Звонили из института судебной медицины.

– У нас есть предварительные результаты анализа ДНК с ваших зубных щеток.

– Отлично, – ответил Симон. – И какие же?

– Да почти окончательные. Точность более девяноста пяти процентов.

– Точность чего? – спросил Симон и увидел, как открываются двери лифта.

– Что слюна с двух щеток имеет частичное совпадение с регистром ДНК. Но вот что удивительно: ДНК совпадает не с известными преступниками или полицейским, а с жертвой. Точнее говоря, те, кто пользовался щетками, имеют тесную родственную связь с жертвой убийства.

– Я так и думал, – сказал Симон, заходя в кабину лифта. – Это щетки семьи Иверсен. После убийства я заметил, что в ванной дома Иверсенов нет зубных щеток. Совпадение ведь с Агнете Иверсен, так?

Кари бросила быстрый взгляд на Симона, триумфально взмахнувшего руками.

– Нет, – ответил голос из Института судебной медицины. – На самом деле образец ДНК Агнете Иверсен еще не помещен в центральный регистр.

– Да? Но как…

– Речь о неизвестной жертве убийства.

– Вы обнаружили родственную связь между двумя щетками и неизвестной жертвой убийства? «Неизвестная» значит…

– Значит «личность которой не установлена». Очень молодая и очень мертвая девочка.

– Насколько молодая? – спросил Симон, уставившись на закрывающиеся двери лифта.

– Моложе, чем можно себе представить.

– Ну давайте же!

– Приблизительно четыре месяца.

Сердце Симона работало на износ.

– Вы хотите сказать, что Агнете Иверсен сделала аборт на позднем сроке?

– Нет.

– Нет? Тогда кто… Черт! – Симон закрыл глаза и прислонился лбом к обитой пластмассой стене.

– Связь пропала? – спросила Кари.

Симон кивнул.

– Мы скоро выйдем из лифта, – сказала она.

Мальчишка сделал два быстрых прокола в скотче. По одному у каждой ноздри. И Арильд Франк втянул в легкие новые секунды жизни. Он хотел только одного – жить. И тело его повиновалось только этому желанию.

– Есть ли имя, которое ты хотел бы написать? – тихо спросил мальчишка.

Франк тяжело дышал, мечтая иметь ноздри и носоглотку пошире, чтобы наслаждаться этим сладким воздухом. Он прислушивался, не раздадутся ли звуки, свидетельствующие о приближении спасения, мотал головой и пытался при помощи языка за носком и заклеенного рта сказать, что имени у него нет, он не знает, кто крот, он просто молит о пощаде. Просит дать ему уйти. Простить.

Он замер, увидев, как мальчишка встал перед ним и поднял нож. Франк не мог пошевелиться, все было привязано скотчем к креслу. Все… Вот и нож. Мерзкий кривой нож Нестора. Он прижался головой к спинке кресла, напряг каждый мускул и издал внутренний крик, когда увидел брызнувшую из собственного тела струю крови.


7433279587096479.html
7433291120582234.html
    PR.RU™